Продам 2 комн кв 54 квм Увал, Трактовая, Курганская


трактовая игра 1

2017-10-19 10:48 ООО Энигма ИНН 1831169311, ОГРН 1141831005073 , Игра Игринский район, поселок Игра, Трактовая улица, 1 Игра актеров великолепна, под одобрительное мычание родителя 1, родителя 2,




- Что слyчилось с мyхой, сидевшей на толчке? - Ее списали.


Брачное объявление:Падишах ищет свою 1/100 часть.






Литература Один алкаш хотел опохмелиться, Но денег нет, и нечего продать – На книжной полке в безысходности порылся, Решил оттуда книжный томик взять Но, книга старая, и читана не мало Ее никто б, пожалуй, не купил Глядь – фото Путина, размер в размер совпало – Его к обложке верхней прикрепил Принес на рынок и продал прилично Под видом мемуаров «самого» И там же самогоночки отличной Себе купил и выпил за него Но утро злое старого добра не помнит, Кляня себя, людей и белый свет, Алкаш другую книжицу находит И клеит к ней Кабаевой портрет Хоть и была вторая книжица потоньше, И выглядела старше, может быть, Но денег заплатили еще больше, И снова есть, чем жажду утолить На третий день знакомою дорожкой Берет он с книжной полки новый том И по привычке клеит на обложку Правительство, с Медведевым при нем На рынке книгу чуть с руками не забрали И денег дали больше в краткий срок, Но сразу же у рынка задержали И посадили прямо в воронок Когда спросил, за что его закрыли, Чем стали не угодны алкаши, Ему чекисты тему разъяснили, При этом веселились от души – На первый раз, мы знали, но молчали, Когда ты продал «Горе от Ума», И над «Лягушкой путешественницей ржали», Алина ведь, Володе, не жена Но в третий раз, как ни крути, не можно, Нам ни замять, ни даже позабыть Али-бабу с разбойниками сложно Теперь от министерства отличить


ЛАУРЕАТ Очень давно, еще при Советской власти работал я патентоведом в академическом институте. Институт тогда был совсем молодым, но одна из работ его сотрудников уже удостоилась Государственной Премии. Лауреатами этой первой премии стали директор (академик), его заместитель (член-корреспондент) и рядовой старший научный сотрудник. Первых двух величали, само-собой, по имени-отчеству, а третьего все называли просто Лауреат. Из народа Лауреат почти не выделялся. Как все нормальные люди, любил выпить, держался подальше от парткома и профкома и не был замечен в чрезмерных симпатиях к начальству. Разумеется, у него были положенные по статусу привилегии, наверное он ими пользовался, но в глаза это не бросалось и даже разговоров по этому поводу я никогда не слышал. Тем более заметной была его неформальная привилегия: он мог не заботиться о последствиях своих поступков. Чтобы было понятно о чем идет речь, задам простой вопрос: «Можно ли было наказать Юрия Гагарина»? Отвечаю: «Нет, такое наказание покрыло бы несмываемым позором все начальство сверху донизу и вызвало бы крайнее раздражение народа». Так вот, Лауреат был институтским Гагариным. Злоупотреблял ли он этой привилегией? Пожалуй, нет. Скорее всего он так к ней привык, что даже не замечал. Каждый год, начиная с мая и по октябрь, сотрудников загоняли на одну или две недели в колхоз. Старших научных и выше руководство старалось не трогать, но летом, когда все были в отпусках, под общую гребенку попадали даже они. Поэтому в очередном заезде, который мало чем отличался от всех предыдущих и последующих, я оказался вместе с Лауреатом. Жили мы в относительно чистом бараке по пять человек в комнате. С утра пололи помидоры под руководством звеньевой бабы Ганны – малограмотной напористой тетки, которая беззастенчиво упивалась своей властью над «городскими». В перерыв съедали обед в колхозной столовой и валялись полчасика в тени. Потом снова выезжали в поле. И наконец вечером накупали множество бутылок дешевого вина, чтобы достойно отметить конец трудового дня. На третьи или четвертые сутки нашей колхозной жизни, ближе к полудню, Лауреат стоял в поле, опершись на тяпку, и мрачно смотрел на свой рядок, конец которого терялся в жарком мареве. Кто его знает, о чем он грустил?! Может быть, он соскучился по жене, может быть жалел, что под рукой нет карандаша и бумаги, чтобы записать неясную, но интересную мысль, которая внезапно возникла и через полчаса исчезнет неведомо куда, если ее не зафиксировать. А может быть, это было тривиальное похмелье. Но так или иначе Лауреат стоял в поле, опершись на тяпку, и мрачно смотрел на свой рядок, конец которого терялся в жарком мареве. Вдруг из горячего воздуха материализовалась баба Ганна. - Хлопчику, - запричитала она, обращаясь к Лауреату, - Хіба ж ти полеш?! В тебе ж усі бур'яни стоять! * Лауреат еще больше помрачнел лицом. - Баба Ганна, - сказал он, - Нехай у твого чоловіка так стоїть, як в мене бур'яни! ** И похоже, попал в больное место. Баба Ганна стала хватать ртом воздух, как рыба, вытащенная из воды, и вскоре испарилась. Не прошло и двадцати минут, как она снова материализовалась в компании молчаливого мужика в сапогах и полувоенном френче, как выяснилось позже, колхозного парторга. - Як твоє прізвище, хлопчику? *** - спросила она с вполне различимой угрозой в голосе. - Баба Ганна, - вполне миролюбиво отозвался Лауреат, - У Вас тетрадка есть? - Є, є! **** - обрадовалась баба Ганна - А карандаш? - Теж є! ***** - Тогда открывайте тетрадку, берите карандаш, пишите: «Пошла на хуй!» Баба Ганна написала... Потом эта тетрадка вместе с карандашом в качестве вещественных доказательств бесчисленное количество раз демонстрировались во всех высоких кабинетах, до которых сумел добраться не в меру борзой второй секретарь сельского райкома. Он грамотно выбрал формулировку: «попытка вбить клин между городом и селом в особо циничном виде», и она не подвела. Ничтожная стычка между кандидатом наук и звеньевой, набрав приличные обороты, стала полноценным пунктом повестки дня где-то на самом верху. Обычно в таких случаях директор устраивал показательную порку, чтобы не только наказать провинившегося, но и навсегда отбить желание делать что-либо подобное у всех остальных. На моей памяти у одного несчастного забрали отдел, у другого – уникальный прибор, который тот выбивал не менее четырех лет, а третий просто исчез. Но наказать Лауреата, как я уже писал выше, было делом нереальным. Волей-неволей директору пришлось заняться челночной дипломатией. Ее результатом стали следующие кадровые перестановки: второй секретарь оказался в горкоме, баба Ганна получила медаль «За трудовое отличие», Лауреат остался при своих, а в институте появился еще один отставной чекист в должности референта по международным связям. Был он бесцветен, высок, худ и странным образом изогнут. Буквально на следующий день весь институт за глаза называл его «Гельминт». Служебная деятельность Гельминта заключалась в получении дважды в месяц зарплаты, так как международных связей в институте было негусто. Прошло несколько незаметных лет, и в один прекрасный день Лауреату пришло личное приглашение на международную конференцию в японском городе Осака и точно по его узкой специальности. Лауреат никогда до того за границей не бывал и справедливо рассудил, что другого такого шанса не представится никогда. Директор к этому времени умер, замдиректора перееехал в столицу и заведовал своим институтом. Поэтому Лауреату не оставалось ничего лучшего, как пойти со своим приглашением прямо к Гельминту и просить его посодействовать. - Нет проблем, - обнадежил тот, - Приглашение у тебя солидное. С таким приглашением отправить человека в Японию, как два пальца обоссать. Но на тебя были сигналы, что ты бухаешь и что в колхозе материл звеньевую. Ну, бухаешь - туда-сюда, а звеньевая, между прочим, кавалер медали «За трудовое отличие». Тут уже до потери классового чутья рукой подать. Чтобы подстраховаться, давай так: ты даешь слово, что по приезду из Японии напишешь отчет, кто чего говорил за рюмкой чая. А я даю слово, что тебе разрешат поехать. И Родине поможешь, и себе подсобишь. - Ну, если нужно помочь Родине, почему бы и не написать, - согласился Лауреат после недолгого раздумья. - Тогда, - обрадовался Гельминт, - оформим подписку о сотрудничестве, и можешь собирать чемоданы. - А как ее оформлять? - Да проще простого! Вот тебе бумага, напишешь в произвольной форме: «Я, такой-то такой-то, изъявляю добровольное желание помогать органам КГБ в их работе. Об ответственности за разглашение факта сотрудничества предупрежден. Даваемые мной материалы буду подписывать псевдонимом, ну, например, «Лауреат»». Распишешься, поставишь дату. Вот и все дела! Лауреат взял бумагу, размашисто написал: «Пошел на хуй!», расписался и поставил дату. За границу Лауреат в конце-концов все-таки попал. После развала Советского Союза жена увезла его в Израиль, где он вскоре умер. Откройте фотографию на в моем ЖЖ. Лауреат на ней слева. И если под рукой есть спиртное, помяните человека, который жил в Советском Союзе и не боялся. * Молодой человек! Разве ты полешь?! У тебя же все сорняки стоят! ** Пусть у твоего мужа так стоит, как у меня сорняки! *** Как твоя фамилия, молодой человек? **** Есть, есть! ***** Тоже есть!